Считается ли теология наукой в современном понимании?

Научная специальность «Теология» появилась в России существенно позже других стран – в 2015 году, а первая защита кандидатской диссертации по теологии пройдет состоялась только 1 июня 2017-го.

О том, почему в России научность теологии подтвергается критике и почему эта критика зачастую необъективна, «Правмиру» рассказал архимандрит Кирилл (Говорун) — кандидат богословия, доктор философии, преподаватель Стокгольмской школы теологии, научный сотрудник Колумбийского университета.

Теология — это наука о религиозном учении, раскрытие его догматов, обычаев и устоев. Отличается от религиоведения и философии религии тем, что старается обосновать и защитить вероучение о Боге и Его откровении.

Считается ли теология наукой в современном понимании?

Архимандрит Кирилл (Говорун)

— Почему теология – наука?

— В богословии мы различаем знание Бога и знание о Боге. Первое приобретается через общение с Богом во втором лице, а второе — через общение с другими людьми, когда о Боге говорят в третьем лице. Собственно богословие является вторым видом знания, которое зиждется на первом и при этом его верифицирует.

Без знания Бога знание о Боге является пустым сотрясанием воздуха, а знание Бога без знания о Боге нередко приводило к искажению знания Бога, что, в свою очередь, в конце концов искажает и знание о Боге.

Это нередко порождало ереси, которые являются не просто логической ошибкой, но представляют опасность для духовного развития христианина.

Различение между знанием Бога и знанием о Боге среди прочего означает, что хотя богословие и зиждется на опыте, само таковым опытом не является и опыт собой не заменяет.

Игнорирование этого различения приводит к двум ошибкам: те, кто ценят только духовный опыт, считают богословие его симулятором, опасным для самого опыта. Те, кто не понимает, что такое духовный опыт, считают богословие симулятором знания, опасным для знания.

Этих совершенно разных людей, которых условно можно назвать фундаменталистами и секуляристами, объединяет то, что они считают богословие опасным или как минимум бесполезным.

Между тем, богословие хотя и вербализует опыт Богообщения, делает это с помощью тех же выразительных средств, которые использются в человеческой культуре в самом широком смысле этого слова.

Это может быть язык поэзии — в литургии, например, а может быть язык философии — в богословских трактатах. Когда используется язык философии, он подлежит тем же законам, что и язык гуманитарной науки.

В этом смысле богословие является наукой.

— Какие у нее есть признаки науки?

— Науку в наше время принято делить на три области: точные, общественные и гуманитарные науки. Они отличаются между собой предметом и методами исследования.

Говоря очень схематично, точные науки изучают материальный мир и базируются на эксперименте; общественные науки изучают человеческие сообщества и базируются на социальных опросах; область и методы гуманитарных наук шире и размытее.

Гуманитарные науки изучают феномен человека в широком смысле. Этот феномен можно подвергать различного рода анализу и интеллектуальным спекуляциям.

Богословие входит в область гуманитарных наук, поскольку в его фокусе — восприятие человеком Бога. В этом смысле богословие отличается от Откровения, хотя и зиждется на нем. Откровение — это то, как Бог обнаруживает себя: движение сверху вниз. Богословие — это человеческое восприятие Откровения: движение снизу вверх.

Бог проявляет Себя через несотворенные божественные логосы, а человек осознает и артикулирует их в виде смыслов, которые являются конвенциональными, то есть сотворенными человеческим разумом. Подобные конвенциональные смыслы изучает философия и в целом гуманитарное знание.

Методы всех подразделений гуманитарного знания, включая теологию, похожи.

Методы теологии

— Какие методы она использует?

— Эти методы варьировались от эпохи к эпохе и определялись философским мэйнстримом каждого времени. Золотой век христианского богословия — четвертое столетие — было ознаменовано философской тенденцией сортировать опыт познания с помощью категорий.

Этот диалектический метод уходил корнями в философию Аристотеля и был обновлен на основе синтеза с Платонизмом в том, что мы сейчас называем неоплатонизмом.

Неоплатоническое обновление классического аристотелизма произошло приблизительно в эпоху формирования христианской доктрины, которая и использовала язык и методы неоплатонизма.

Основополагающим методом Каппадокийцев, например, стало применение диалектических категорий, например таких как общее и частное, к Богу, а также заимствование философских лексем, таких как сущность и ипостась. Это был первый случай христианской схоластики.

Я понимаю, что после идей о. Георгия Флоровского о западной схоластической псевдоморфозе православного богословия у нас принято относиться к схоластике с большим подозрением, однако схоластика была изобретена не на западе и не в средние века, а на востоке и в период поздней античности.

Формальным признаком схоластики является процедура различения категорий, являющихся производными от категорий, описанных в одноимённом трактате Аристотеля (Категории).

Классическое восточно-православное богословие, которое было схоластическим еще в четвертом веке, но особенно проявило это свойство в шестом столетии, опиралось на неоплатоническую интерпретацию категорий, главным образом в авторстве Порфирия.

Даже «мистическое» богословие, как у псевдо-Дионисия Ареопагита, и по языку и по опыту в значительной степени отражало неоплатонизм — на сей раз в авторстве Прокла.

Считается ли теология наукой в современном понимании?

Богословские методы, получившие распространение в эпоху поздней античности, утратили актуальность в наше время.

В двадцатом веке главной, хотя и не единственной философской рамкой для православного богословия стал персонализм: и о Боге, и о человеке богословы начали писать с точки зрения понятия личности.

Эта категория, неизвестная в период античности, заменила собой традиционные богословские категории общей и частной сущности. Философский инструментарий нашего времени намного богаче, чем он был в период античности или средних веков.

Я, например, в своих книгах для анализа феномена Церкви наряду с традиционной аристотелевско-порфириевой диалектикой использовал категориальный аппарат феноменологии, аналитической философии, структурализма и постструктурализма.

Можно использовать и другие методы и философские языки.

При этом, на мой взгляд, для успешного развития современного богословия важен метод критического анализа, который я также использовал при изучении административных структур Церкви.

— Чем похожа и чем отличается от других гуманитарных наук?

— О сходстве богословия и других гуманитарных наук я уже сказал. Можно добавить о различиях. Богословие — это слово человека о Боге. Оно невозможно без Бога, тогда как другие гуманитарные знания без Бога возможны. Хотя даже они часто говорят о Боге — например, при изучении творчества Баха или Достоевского.

-Какие есть основные претензии к теологии и каковы ответы на них?

Чаще всего говорят, что богословие нельзя считать наукой, потому что оно о Боге, в которого не все верят, а даже если верят, то это все равно субъективный опыт.

Однако тогда научно нельзя изучать, например, и философию Прокла, мистика которого не менее субъективна, чем у псевдо-Дионисия.

Если в университетах нельзя изучать Библию, тогда тем более нельзя изучать «Илиаду» с «Одиссеей» — «библейские» книги античного мира, интерпретировавшие отношения человека и богов, в которых верили античные люди и в которых никто не верит сейчас.

Считается ли теология наукой в современном понимании?

— Почему в России подвергается критике научность теологии?

— Потому что в России, как и других постсоветских странах, было очень слабо развито гуманитарное знание.

В советское время настоящей наукой была только точная наука, и она заменила собой тот симулякр, который назывался гуманитарным знанием.

Само по себе это неплохо, потому что точные науки служили хоть каким-то барьером на пути проникновения идеологии, а кроме того, они лучше дисциплинируют мышление.

Однако это имеет и свой побочный эффект — критерии научности условной физики в пост-советском контексте по-прежнему принято экстраполировать на критерии научности условной лирики. И в этом серьезная логическая ошибка физиков.

Потому что критерии истинности в точной науке, а именно максимальная объективизация знания на основе эксперимента, не работают в гуманитарном знании. Они не всегда работают и в самой науке, как в случае квантовой механики, например, которая не может исключить субъективности наблюдателя эксперимента.

Богословам одно утешение — те же претензии физики могут предъявить и к социальным и гуманитарным наукам.

Считается ли теология наукой в современном понимании?

Теология в России и в мире

— Почему в других странах мира спокойно живут с теологией и защищаются в этой области?

— Потому что на западе и в России разное происхождение университетов. На западе университеты начинались как теологические школы. Теологический факультет Оксфорда, например — старейший в этом учебном заведении. А Гарвард, Йель и Принстон вообще вначале были семинариям, причем фундаменталистскими.

Современная Московская духовная семинария по сравнению с Гарвардом в восемнадцатом веке выглядит как форпост либерализма.

В России же теология изначально была исключена из университета — для нее была создана особая образовательная система, включившая в себя церковно-приходские школы, духовные училища, семинарии и академии.

Эта система соответствовала сословной структуре российского общества в период империи и предназначалась для духовного сословия. Когда сословность была разрушена после революции 1917 года, духовное образование по-прежнему осталось в гетто — теперь из-за официально объявленного атеизма. Этот статус кво богословия и хотят продлить.

Как на западе богословие по инерции остается частью университета, хотя многие интеллектуалы мечтали бы его оттуда уже изгнать, так в России богословие по инерции остается за пределами университета. Те, кто выступает против теологии в университете — как ни парадоксально это звучит, живут прошлым.

— Чего не хватает в России, чтобы это было так?

— России не хватает того, чтобы перестать смотреть в свое прошлое — имперское и советское, и начать смотреть в будущее.

Источник: https://www.pravmir.ru/teologiya/

Приход храма святого праведного иоанна кронштадтского в минске — почему богословие не является наукой

Считается ли теология наукой в современном понимании?В 2015 году российский ВАК утвердил научную специальность 26.00.01 «теология», а 1 июня 2017 года прошла первая защита кандидатской диссертации по названной специальности. Оба эти факта произвели неоднозначное впечатление на ученых в России. Негатив обусловливается ощущением административного «протаскивания» новой специальности без того, чтобы привести к согласию мнения разных сторон, ведущих многолетние споры вокруг темы «религия и наука». Если же примирить различные точки зрения не удается, то остается только утверждать и проводить определенную позицию административным способом. Открытым остается также вопрос: насколько специальность «теология» является востребованной церковными людьми, которые стремятся изучать православную традицию, оставаясь внутри Православной Церкви, и повергать свое мнение на суд церковных, а не светских авторитетов? Впрочем, этот, равно как и другие возможные вопросы о целесообразности инспирированного в научном сообществе движения можно отодвинуть в сторонку ради того, чтобы подойти к проблеме только с одним вопросом: является ли богословие наукой в современном понимании этого слова?[1]

Как известно, современная наука имеет дисциплинарную организацию. Но чтобы принять богословие, условно скажем, «в семью» различных научных дисциплин, необходимо обозначить тех существенных признаков, которые есть у всех наук и которые были бы присущи богословию. Таким образом, речь идет о критериях научности в применении к богословию.

Естественно заметить, что в разные исторические эпохи в понятие «наука» вкладывали различное содержание, начиная от комплекса всех знаний, которые приобретал человек в ходе направленного обучения (отличного от инстинктивных действий), и заканчивая такой специфической формой познавательной деятельности, которая объективно устанавливает причинную связь явлений действительности. Понятно, что отождествление богословия и науки в какой-либо период истории и соответствующие высказывания ученых и богословов того времени не могут служить доказательствами продолжающегося тождества на современном этапе. К примеру, если Франциск Скорина писал в предисловии ко всей Библии, что Священное Писание в себе все науки заключает, что для изучения астрономии нужно обращаться к книгам Бытие, Иисуса Навина, Царств или Евангелиям, то такой призыв в настоящее время вряд ли кто-либо поймет буквально. У святых отцов можно найти немало высказываний, что добронравие есть наука, что спасение души также есть наука. Конечно, церковная традиция вкладывает свой смысл в такое словоупотребление, и в своем контексте подобные высказывания являются уместными. Другое дело, когда богословие начинает трактоваться как особым образом (по-научному) организованная форма познавательной деятельности. В таком случае термин переносится в сферу секулярного мышления и появляется в контексте для себя несвойственном. В Церкви богословие определяется как изложение (объяснение) истин (догматов) христианской веры, т.е. Божественного Откровения. Достаточно сказать, что среди этих истин есть положения, которые по определению превосходят человеческий разум (рождение Сына Божия от Девы, соединение божественной и человеческой природ во Христе, троичный догмат и др.). Наука же есть познавательная деятельность, основанная исключительно на рациональных положениях, не только логически, но и экспериментально доказанных. Особенностью научной рациональности является критическая проверка сформулированных ранее положений. Можно сказать, что наука развивается путем опровержения самой себя. В связи с этим странными представляются слова митр. Илариона (Алфеева), сказанные в интервью в передаче «Церковь и мир» 25 марта 2017 года: «У нас уже создана специальность «теология», которая существует много лет в реестре научных специальностей. Поэтому сам вопрос о том, является ли теология наукой, уже не обсуждается. Он продолжает обсуждаться, но это уже обсуждение постфактум, ибо решение принято»[2]. Обсуждение уже принятого в научном сообществе является совершенно нормальным явлением. Какое бы собрание не высказало то или иное решение, оно не имеет абсолютного характера. Вполне возможно, что с изменением конъюнктуры принятое решение будет поставлено под сомнение, и все изменится. Поэтому широкое обсуждение «постфактум» имеет в науке большее значение, чем ваковская аттестация. Любое решение еще должно пройти свою рецепцию[3].

Читайте также:  Поздравления с воздвижением креста господня: красивые пожелания

Переходя от контекстного рассмотрения проблемы к предметному, необходимо отметить, что богословие не вполне соответствует принятым критериям научности, характерным для разных научных дисциплин (объективность, проверяемость, системность, непротиворечивость и др.).

Богословие трактует субъективный опыт веры, разбирает предметы, недоступные непосредственному наблюдению, оперирует умозаключениями, которые невозможно подвергнуть экспериментальной проверке, богословское знание представляет собой закрытую систему, которая едва ли может быть интегрирована в научную картину мира, богословские положения формулируются в виде противоречий (антиномий). Одним из научных принципов является рациональность, т.е. объяснение явлений исключительно с помощью разума. Данный принцип в богословии имеет ограниченное применение. С помощью разума можно приводить в систему богословские знания, делать логические умозаключения, предлагать аналогии, но опыт веры не может быть исчерпан рациональными объяснениями. «Невозможное человеку возможно Богу» — известная евангельская максима полагает предел рациональным устремлениям, чтобы далее «познавать верой». Это та граница, где кончается наука и начинается богословие.

Еще один важный критерий, выявляющий различие науки и богословия, касается вопроса об истинности полученных знаний. Имеется несколько философских концепций истины (адекватно-корреспондентская, консенсусная, когерентная, прагматическая и др.).

В богословии истина абсолютна, является богооткровенной и существует независимо от человеческой санкции или одобрения. Колебаться в вере, значит колебаться в истине. В науке же истина не имеет такого однозначного характера.

Научные утверждения в виде гипотез или теорий вполне себе могут подвергаться критике и пересмотру. Сомнения в научных истинах подтверждают их принципиальную проверяемость. Комплекс научных знаний расширяется и обновляется.

В церковном же богословии истины Откровения не меняются или корректируются, а даны раз и навсегда. С течением времени только приспосабливается к меняющимся понятиям язык их изложения (интерпретации).

С научной точки зрения не ставится вопрос об истинности тех или иных вероучительных положений той или иной религии. Богословие же, наоборот, либо направлено на защиту одних конфессиональных положений, либо на опровержение других. Говорить об объективности в таком случае можно с большой долей условности, только как об объективности конфессиональной.

Богословское образование в России со времени образования Академии наук и университетов имело особый статус. Сложилась своеобразная автономия богословия.

Оно приобрело вид целой системы различных направлений (богословие догматическое, основное, нравственное, сравнительное, пастырское, наряду с экзегетикой, церковной историей, гомилетикой, литургикой, каноническим правом и др.). Это говорит о значительном потенциале православного богословия.

Церковь внутри себя свободно регламентировала сферу образования и не оглядывалась на меняющиеся государственные стандарты, Болонский процесс и им подобное. Богословие решает задачи, которые не могут быть решены в рамках науки (о смысле жизни, о ценностных ориентирах).

Религиозное мировоззрение не нуждается в научной апологетике, скорее наоборот, сознание современного человека, вскормленного на сциентизме, нуждается в освобождении от пут «научности», чтобы встать на путь веры и богословия. Этого можно достичь только поддержкой автономии богословия от науки.

29.08.17            священник Алексий Хотеев

 

[1] Нет смысла проводить различие между терминами «богословие» и «теология», семантически совершенно тождественными.

[3] В церковной жизни можно указать этому соответствующую аналогию. Под определениями Флорентийского собора, признававшими католическую доктрину, поставили подписи почти все представители Православной Церкви, однако церковная рецепция постфактум оказалась на стороне св. Марка Ефесского.

Назад к списку

Источник: http://kronsh.prihod.ru/publikacii,_doklady,_vystuplenija/view/id/1201087

Является ли теология наукой?

Считается ли теология наукой в современном понимании?

Является ли теология наукой?

Поставленный вопрос может показаться читателю наивным и бессмысленным, ибо религия и наука всегда объясняли мир с противоположных позиций и боролись между собой за право господства в общественном и индивидуальном сознании.

Однако в условиях толерантности богословы всех конфессий пытаются отождествлять не только религию с наукой, но и веру со знанием.

Авторитет науки сегодня настолько высок, ее ценности настолько глубоко укоренились в сознании всех слоев общества, верующих в бога и неверующих в него, образованных и необразованных, что духовенству и церкви ничего не остается, как всячески попытаться доказать научность теологии, религиозного учения.

Особое усердие в этом направлении в последние годы проявляет РПЦ, о чем свидетельствует «Открытое письмо Президенту Российской Федерации В.В. Путину», подписанное десятью академиками РАН и опубликованное в СМИ в июле 2007 г.

В письме выражается беспокойство ведущих ученых РАН по поводу «все возрастающей клерикализации российского общества, активного проникновения церкви во все сферы общественной жизни».

Письмо академиков было вызвано постановкой РПЦ вопроса «о внесении специальности «теология» в перечень научных специальностей Высшей аттестационной комиссии и о сохранении теологии как самостоятельного научного направления».

В своем письме академики выражали протест против просьбы РПЦ «о признании культурологической значимости преподавания основ православной культуры и этики во всех школах страны и о включении этого предмета в соответствующую область федерального образовательного стандарта».

«Верить или не верить в Бога, — заявляют в конце письма академики, — дело совести и убеждений конкретного человека. Мы уважаем чувства верующих и не ставим своей целью борьбу с религией.

Но мы не можем оставаться равнодушными, когда предпринимаются попытки подвергнуть сомнению научное знание, вытравить из образования «материалистическое видение мира», подменить верой знания, накопленные наукой.

Не следует забывать, что провозглашенный государством курс на инновационное развитие может быть осуществлен лишь в том случае, если школы и вузы вооружат молодых людей знаниями, добытыми современной наукой. Никакой альтернативы этим знаниям не существует».

После публикации письма 10 академиков (Б. Александров, Ж.Алферов, Г. Абелев, Л. Барков, Л. Воробьев, В. Гинзбург, С. Инге-Вечтомов, Э.Кругляков, М.Садовский, А.Чёрепащук) в СМИ развернулась острая полемика между сторонниками и противниками религии и церкви.

Несмотря на тоталитарную религиозную пропаганду, большинство участников полемики осуждает попытки церкви превратить светское общество в религиозное. В защиту письма 10 академиков выступила большая группа российских общественных деятелей и правозащитников, в числе которых академик РАН Юрий Рыжов, правозащитники Сергей Ковалев, Лев Пономарев и другие.

В их заявлении говорится: «Под видом религиозного возрождения в нашей стране, по сути, формируется новая национально-религиозная идеология, пронизанная отрицанием демократии, ксенофобией и культом власти. Сегодня Россию пытаются превратить в плацдарм для атаки на ценности просвещения и гуманизма, которые развиваются уже четверть тысячелетия.

Речь не идет о противостоянии религии и атеизма, речь идет о защите конституционных прав и свобод — и для верующих, и для неверующих».

Следует также отметить, что у РПЦ нашлись и защитники, в том числе среди ученых-философов. В статье «Основы «симфонии» (Советская Россия. 23 августа 2007 г. №116) кандидат философских наук P.P. Вахитов, считающий себя левым патриотом, выступает против академиков, озабоченных клерикализацией российского общества. Академики выступили против теологии как научной дисциплины, a P.

P. Вахитов им возражает: «У меня вызывает глубокое сомнение утверждение авторов письма, что теология не может называться научной дисциплиной, ибо «любая научная дисциплина оперирует фактами, логикой, доказательствами, но отнюдь не верой» (цитата из письма академиков).

Если бы уважаемые авторы заглянули в книги древних богословов — Василия Великого, Августина Блаженного, Дионисия Ареопагита или современных Марселя, Жильсона, Лосского, Зеньковского, то они обнаружили бы, например, что теология как раз и опирается на факты, то есть является дисциплиной опытной, как, скажем, литературоведение. Теология — это комментирование священных книг.

И любое утверждение теолога можно проверить, обратившись к тексту той или иной книги Ветхого или Нового Завета».

Профессор МГУ, главный редактор журнала «Философия и общество» И.А. Гобозов, возражая P.P. Вахитову, приводит некоторые фундаментальные принципы науки, абсолютно несовместимые с теологией. Первый принцип — это признание объективности окружающей природной среды.

Наука исходит из того, что природа никем не сотворена, она познаваема и открытые наукой законы человек использует для улучшения своих жизненных условий. С точки зрения теологии, Бог сотворил мир и человека, она не признает объективного характера природы и сводит все познание к истолкованию священных книг.

Второй принцип — принцип сомнения. Наука все подвергает сомнению, без которого нет научного прогресса. Теология отвергает принцип сомнения. Для нее в библейских текстах нельзя сомневаться. А библейские тексты не есть факты, с помощью которых можно проверить утверждения теологов. Третий принцип — поиск истины.

Наука ищет истину разными путями, для нее абсолютно необходим плюрализм мнений. Истинность научных результатов подтверждается практикой в самом широком смысле слова. Теология не ищет истину. Для нее истинны священные тексты. Четвертый принцип — принцип доказательности и аргументированности.

Теология ничего не доказывает. Она базируется на вере, поэтому она не нуждается в доказательности.

Таким образом, наука и теология несовместимы. Поэтому авторы «Открытого письма…» совершенно правы в том, что нельзя вводить теологию в список научных дисциплин ВАК РФ, поскольку она не является наукой. В своем письме академики выступают также против призывов РПЦ к Правительству о необходимости введения во всех школах России обязательного предмета — «Основы православной культуры».

В многонациональной и многоконфессиональной стране, предупреждали академики, введение такого курса будет восприниматься представителями других конфессий как акт проявления православного шовинизма. Так на самом деле и получилось.

Спустя две недели после опубликования письма в диалог вмешались сопредседатели Совета муфтиев России Нафиулла Аширов и Мукаддас Бибирсов, а также ряд исламских общественных деятелей: «Повеяло духом средневековой инквизиции, от которого, собственно, и предостерегали академики. Пошли в ход ярлыки типа «враги России».

Сами же клерикалы своей нетерпимостью и подтвердили правоту академиков!» Мусульмане заметили в письме то, чего не хотела видеть Русская Православная церковь, а именно: нельзя пренебрегать интересами других конфессий, ибо это может плохо кончиться.

Выход один РПЦ: должна прекратить попытки внедрения в государство, научиться жить в мире и взаимном уважении с другими конфессиями, а заодно и с атеистами, которых в стране не так мало.

В условиях, когда государство взяло церковь под свою опеку, официальные лица нарушают принципы светского государства, принимая, например, законы о выдаче дипломов государственного образца выпускникам религиозных заведений, когда защитники религиозных ценностей открыто или завуалировано создают в обществе атмосферу неприятия атеизма, сеют вражду между верующими и неверующими, право людей на нерелигиозные убеждения незаметно и стыдливо стало исключаться из понятия о свободе совести.

Совершенно прав в этом плане профессор С.И.

Муртузалиев, когда заявляет: «Пока не будет истинной свободы не только для верующих, но и для инакомыслящих, для атеизма, заклейменного патриархом Алексием II как «так называемое мировоззрение», пока не будет достигнуто взаимопонимание между светскими и церковными организациями, пока не прекратятся внутрицерковные и межконфессиональные распри, вряд ли можно ожидать, что российские верующие и неверующие последуют записанному в Нагорной проповеди требованию христианского всепрощения: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

Для формирования мировоззренческой и межконфессиональной толерантности ущербной является попытка проталкивания государственной идеологии, основанной на ценностях православия или ислама. Она может только усилить межконфессиональные и межнациональные противоречия в обществе.

Эта мысль отражена и в рекомендациях Всероссийской научно-практической конференции «Ислам на Северном Кавказе: история и современность» (Махачкала, апрель 2006 г.), где, в частности, говорится: «…

преподавание в школах основ какой-либо религии означает возведение этой религии в религию государственную, что нарушает конституционный принцип отделения школы от церкви.

Это также может способствовать разобщению учащихся по конфессиональному признаку и тем самым способствовать повышению уровня этноконфессиональной нетерпимости в российском обществе. Участники конференции рекомендуют преподавать в школах, средних специальных, высших учебных заведениях, в том числе и исламских, светский курс «Религиоведение».

Читайте также:  Смс поздравления с рождеством христовым

Анализ особенностей межконфессионального взаимодействия в республиках Северного Кавказа показывает, что здесь существует прочная основа для межрелигиозной толерантности не только в силу исторической поликонфессиональности и полиэтничности региональной культуры, но и веками сложившегося богатого опыта мирного сосуществования многоконфессионального и многоэтничного населения.

Проблема поиска межконфессионального и межкультурного диалога й согласия с новой силой актуализировалась в России и странах СНГ в так называемый перестроечный период, который характеризуется кризисом экономических и социально- политических отношений, интолерантностыо в отношениях между нациями и религиями.

Однако в современных условиях постепенного преодоления социальной нестабильности, укрепления в общественном сознании идей межконфессиональной и межэтнической толерантности лидеры мусульманских организаций вынуждены делать акценты не на различиях догматики и образов мировых религий, не на противоречиях священных писаний, а на единстве всех аврааматических религий и истинности религиозного учения вообще. На этой основе наблюдаются общая тенденция к сближению позиций между различными конфессиями, возникновение экуменических организаций и движений.

Критериальными условиями продуктивного диалога религий и культур могут быть следующие:

1)  признание всеми людьми, народами, конфессиями принципа духовного плюрализма, т.е. идеи равноправия всех религиозных, светских и иных мировоззренческих систем, убеждений, не имеющих антигуманной направленности;

2)  признание всеми конфессиями и их организационными структурами несостоятельности и внутренней конфликтогенности принципа отождествления религиозной веры с нравственной добродетелью, а неверия в бога — с аморализмом.

Глава 13 из книги: Муслимов С.Ш., Миримова А.А. «Молодежь о религии и религиозном экстремизме.» -Махачкала: типография (ИП Магомедалиев С.А.), 2014. -141 с.

источник

Источник: http://zdravomyslie.info/index.php/biblio/biblioteka/956-yavlyaetsya-li-teologiya-naukoj

Интервью: Теология — не наука, а религия под видом науки

?

Categories: — Александр, могли бы вы кратко объяснить, почему не считаете теологию наукой?— Введение теологии как научной специальности в России произошло без какого-либо обсуждения с научным сообществом после выступления патриарха Кирилла в Государственной Думе. Вот, например, когда возникла специальность «Математическая биология, биоинформатика», в совет входили люди с публикациями международного уровня по этому направлению. То есть была заслуженная область научной деятельности, и ее просто признали.В случае с теологией не так, и это признают даже сторонники дисциплины. Цитирую статью с РИА Новости: «Требования, предъявляемые Высшей аттестационной комиссией при Министерстве образования и науки Российской Федерации (ВАК) к докторским и кандидатским научным работам, пока еще трудно выполнить для диссертаций по теологии, заявили представители традиционных конфессий России на общественном обсуждении вопроса введения научной отрасли «Теология» в рамках круглого стола «Теология как направление подготовки и отрасль научной специальности»».Председатель крупнейшего совета по теологии митрополит Иларион имеет одно цитирование и одно самоцитирование в Web of Science — это уровень хорошего студента.

То есть, во-первых, нет здесь никакой науки. Нет открытий и стоящих исследований, которые можно было бы обсуждать. Во-вторых, давайте уточним, что же такое теология по мнению ее сторонников. После защиты единственный официальный российский теолог протоиерей Павел Хондзинский сказал, что теология — это «саморефлексия Церкви». «Что касается богословия — оно исходит из безусловного факта существования Божественного Откровения, заключенного в Священном Писании. Богословие включает в себя общее учение Церкви, сформулированное Церковью на основе Писания», — продолжает Хондзинский. Про его «личностный опыт веры» уже кто только не шутил в научных кругах — это указано как один из методов в его диссертационной работе.

Патриарх Кирилл заявил, что теология «является систематическим выражением религиозной веры».

В заключении Первой Всероссийской научной конференции «Теология в гуманитарном образовательном пространстве» сказано: «Полагать необходимым при формировании экспертного совета по теологии Высшей аттестационной комиссии при Минобрнауки Российской Федерации и диссертационных советов по теологическим специальностям нормативно закрепить согласование их составов с соответствующими централизованными религиозными организациями (по аналогии с действующей нормой Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», фиксирующей согласование преподавателей теологических дисциплин с соответствующей централизованной религиозной организацией)».Таким образом, теология — это не наука, а просто религия. Продвигаемая под видом науки.Есть светские науки — религиоведение, история, антропология и культурология. Туда попадает любое научное исследование религии. Ведь в рамках этих дисциплин возможно изучение религии объективными методами со стороны. При этом религиовед может быть верующим, может быть неверующим — это совершенно не важно. В теологии не так. На вопрос о том, может ли атеист стать теологом, Хондзинский ответил: «Думаю, что нет».Считается ли теология наукой в современном понимании?— Вы имеете в виду тезис отца Павла Хондзинского о том, что «научно-теологический метод определяется… личностным опытом веры и жизни теолога»? Но в таком случае, может ли защитить диссертацию по биологии человек, полагающий, что развитие этой науки несёт человечеству зло и вред?— Когда биолог занимается исследованием какого-то биологического объекта, неважно какого, он исходит не из веры вто, что имеющаяся у него гипотеза о природе и свойствах этого объекта верна. Его задача — разобраться в том, как устроен мир. Поэтому в науке есть принцип фальсифицируемости. Во-первых, ученые готовы отвергнуть свою теорию, если она будет противоречить некоторым данным. Во-вторых, ученые активно стараются найти эти самые опровержения, проверить гипотезу на прочность. В-третьих, гипотеза в принципе должна быть проверяемой, в том числе и опровержимой. Если она не верна, должен быть способ это показать. Иначе все это не наука, а догма. Идея существования Бога — она в принципе ненаучна. Едва ли можно предложить такой эксперимент, в случае успеха которого верующие бы признали, что Бога нет.При этом мне несложно предложить эксперименты, которые (если бы они дали положительный результат) убедили бы меня в том, что Бог есть. Но пока такие эксперименты положительных результатов не дают. Например, исследования, с помощью которых пытались показать, что молитвы определенному богу помогают людям, пережившим пересадку сердца, иметь меньше осложнений, не показали эффекта.

— Всё-таки вы не ответили на вопрос: может ли защитить диссертацию по биологии человек, полагающий, что развитие этой науки несёт человечеству зло и вред? Понятно, что конкретные достижения биологии легко продемонстрировать, но ведь «благо», «зло», «польза», «вред» — это всё категории оценочные, основанные на вере того или иного человека. Может ли защитить диссертацию о Холокосте неонацист, я спрашивать не буду.

— В том и дело, что задача учёного так спланировать и провести исследование, чтобы его личное мнение не повлияло на результат. Поэтому неважно, что он считает «хорошим»,«плохим» или «вредным», «благом», «злом» или «пользой». Неважно, каких он политических или иных взглядов. Если же субъективные взгляды могут повлиять на результат исследования, то и научная ценность его невелика.

— Религиоведы и историки, защищавшие приведённый тезис отца Павла, ссылались на идеи Бернарда Лонергана, Майкла Полани, Александра Красникова и Петра Михайлова. Вы знакомы с работами этих исследователей?

— В процессе подготовки этого интервью я тезисно ознакомился с основными идеями этих авторов, связанными с обсуждаемой темой. Могу сказать, что у Полани были довольно странные, если не сказать ошибочные, представления о сознании и ДНК,которыми он оперировал в своей «критике редукционизма». Но это простительно, ибо было во времена, когда ещё не было синтетических геномов Крейга Вентера и работ по изучению «свободы воли» Бенджамина Либета и Даниэля Вегнера. Не было тогда работ Даниэля Канемана, показавшего, насколько ненадежна наша интуиция и как легко мы сами себя обманываем. Впрочем, термин «апофения» (поиск глубокого смысла и закономерностей в случайных или бессмысленных данных) уже был введен Клаусом Конрадом.Так что в ответ рекомендую хотя бы поверхностно ознакомиться с этими ключевыми трудами по биологии и когнитивной психологии. В принципе, Канемана уже достаточно, чтобы перестать серьезно относиться к «личностному опыту» как к некоторому способу добычи объективных знаний. Также рекомендую почитать работы Джона Иоаннидиса, чтобы быть в курсе реальных проблем в современной научной методологии.

— Если человек ссылается на мистический опыт, понятно, что речь не идёт о науке. Но если автор занимается историей теологии, следуя методологии гуманитарных наук и оставляя за скобками вопрос о существовании Бога (например, изучает, как идеи Евангелия развивались теми или иными церковными писателями), почему он не учёный?

— Опять же, есть светские науки, изучающие книги с самых разных сторон, есть история, которая изучает историю религии, есть религиоведение. Есть на эту тему и научные, и научно-популярные труды — например, я рекомендую всем книгу антрополога Паскаля Буайе «Объясняя религию», где очень много разных исследований религии приводится. И, конечно же, учёный, изучая религию, должен всеми силами стремиться использовать объективные методы исследования, пытаться исключить влияние собственных желаний и предпочтений на ход исследования. Настолько, насколько это возможно. Этот подход противоположен идее объявления личностного опыта веры еще одним научным методом.

— А вы читали публикации на эту тему, которые претендуют на научный статус?

— Помимо работ Хондзинского, вы имеете в виду? На западе часто теологией называют некоторые области исследований, которые уместней отнести к истории и религиоведению. Некоторые такие работы читал, и они не ужасны. Но однажды я решил посмотреть, какие же все-таки самые цитируемые работы по теологии. Например, в моей области это исследования вроде открытия молекулы ДНК и методов чтения её последовательностей. Сама цитируемая работа про ДНК имеет более 65000 цитирований. Если ли сравнимые открытия в области теологии?Тут я обратился к базе данных научных публикаций Web of Knowledge, включающей публикации авторов из многих стран мира. Из 25894 статей, которые хоть как-нибудь относятся к тематике теологии, на самую цитируемую статью ссылаются 141 раз. Эта статья затрагивает проблемы философского релятивизма и реализма и не имеет прямого отношения к богословию.Вторая по цитируемости статья относится к тематике медицинской этики и тоже не имеет прямого отношения к богословию. Более 100 цитирований имеют ещё две публикации. В одной из них описывается, что дети способны схожим образом усваивать информацию о научных и религиозных концепциях из авторитетных (на их взгляд) источников, но некоторые все-таки способны различать научные и религиозные концепции, видимо, в силу существования принципиальных различий в их изложении. Последняя статья посвящена феномену прощения и милосердия. Существенная часть наиболее цитируемых статей, упоминающих теологию, посвящена вопросам этики, например, статусу человеческих эмбрионов. Некоторые из таких статей даже внешне не похожи на научные публикации, а скорее на субъективное изложение мнения автора. То есть это возвращает нас к первому вопросу: особо и науки-то нет. Это либо не теология, либо изложение чьих-то мнений.

— Почему, на ваш взгляд, положительные отзывы на первую в Россию диссертацию по теологии прислали только гуманитарии, а отрицательные — только биологи? Нет ли здесь типичного конфликта «физиков» и «лириков»?

— В шутку отмечу, что это очень гуманитарный аргумент. Нельзя на выборке в шесть человек, которые писали отрицательные отзывы, и на выборке в несколько человек, которые дали положительный отзыв, говорить, что в целом думают биологи или гуманитарии. Никто не проводил сравнительного социологического исследования зависимости поддержки теологии от специальности.Да, те люди, которые написали отрицательные отзывы, были биологами. Но я знаю философов, историков и религиоведов, придерживающихся того же мнения. Что теология — не наука. Причем среди этих людей есть и верующие. Да что там, я даже знаю священников, которые отрицательно отзывались как о конкретной диссертации, так и о введении теологии в список научных специальностей.Поэтому я не думаю, что речь о конфликте «физиков» и «лириков». И на самом деле мне кажется, что сравнение теологии с гуманитарными науками должно быть в первую очередь обидно тем людям, которые занимаются нормальными гуманитарными исследованиями.

— Кстати, о других гуманитарных науках. Считаете ли вы науками философию, юриспруденцию и военное дело? Если да, чем они отличаются от теологии? Если нет, почему не призываете исключить из списка ВАК философские, юридические и военные науки?

— Я ничего не знаю про военные науки, но сомневаюсь, что там или в других дисциплинах личностный опыт считается научным методом. Про философию — вопрос дискуссионный. Я бы сказал, что в рецензируемых журналах в этой сфере, увы, довольно много откровенно графоманских текстов, не имеющих отношения к науке. Но есть и вполне разумные философы, которые обычно по совместительству специалисты в других областях и рассуждают про передовой край науки в своей сфере компетенции.Когда из-за дискуссии по теологии вопрос о научности юриспруденции подняли у меня в социальных сетях, пришли специалисты и обосновывали с примерами, что и вполне научные работы в этой области существуют. Я сейчас не смогу воспроизвести их аргументы без ошибок.

Читайте также:  Молитвы борису и глебу: самые сильные

— Недавно доктор геолого-минералогических наук, член-корреспондент РАН Сергей Кривовичев, являющийся диаконом Русской Православной Церкви, был избран председателем Кольского научного центра РАН. Считаете ли вы, что священнослужителям нужно запретить возглавлять научные организации и избираться в академию наук?

— Он же занимается нормальной наукой. То, что у него есть при этом какие-то религиозные взгляды и должности, мне кажется, совершенно неважно. Что, в общем-то, такого?Я знаю верующих учёных. Я сам неверующий, но у меня нет сомнений, что верующие люди могут быть хорошими учёными. Впрочем, мне кажется, что при этом неизбежно возникают двойные стандарты мышления — в вопросах веры приходится сильно занижать планку аргументированности. Но это уже на их совести.В общем, я проблемы не вижу. Вот если бы на должность назначили человека, к науке отношения не имеющего, например, теолога — было бы чему возмущаться.

— Но за границей такие примеры есть: немецкий теолог Альберт Швейцер был членом нескольких академий наук, его французский коллега Этьен Жильсон — членом Французской академии. Вы высказывали сомнения, что президентом академии наук мог бы стать теолог. Как думаете, эти люди могли бы стать президентами названных ученых собраний?

— Признание государством или каким-то конкретным университетом чего бы то ни было наукой мало о чём говорит. Например, в Индии есть институт, который изучает астрологию — и это не делает астрологию наукой. Там есть даже медицинская астрология, которую используют для того, чтобы рекомендовать диагноз онкологическим больным.На Западе теология исторически присутствует в некоторых конкретных университетах, это исторический пережиток, который постепенно затухает. То есть движение направлено в сторону секуляризации науки. И кроме того, эти решения принимаются на уровне отдельных университетов.В России уже очень давно существует специальность «Теология» в некоторых религиозных учебных заведениях. И никто против этого не выступает. Если какой-то конкретный университет решил рискнуть своей репутацией и ввести у себя теологию или астрологию, это проблема конкретного учреждения. Но в России есть и Высшая аттестационная комиссия. Поэтому когда ВАК утверждает, что теология будет рассматриваться как наука, это странно, мягко говоря.

— Могут ли, на ваш взгляд, учёные и представители Церкви сотрудничать по конкретным вопросам — например, в области популяризации научного знания, критики лженауки и оккультизма?

— Критика экстрасенсов и различных астрологов со стороны религиозных людей и организаций, в частности, Русской Православной Церкви, как правило, очень сильно отличается от критики со стороны научного сообщества. Учёные вам скажут, что никаких доказательств существования паранормального не обнаружено и что астрология не работает, люди религиозные скажут, что это грех. Сотрудничество здесь мне кажется крайне маловероятным именно потому, что наука — это попытка разобраться в том, как мир устроен, а не попытка подменить одни мифы другими мифами. Ничем религия не лучше, чем астрология, а представители духовенства не лучше гомеопатов или экстрасенсов.Мне кажется, что сотрудничество учёных и священнослужителей непродуктивно, ни к чему хорошему не приведёт, более того — может даже привести к чему-то очень нехорошему. Верования вроде астрологии, магии, эзотерики маргинальны, не в мейнстриме, не пользуются особой поддержкой государства. Их много, и они разные. А Русская Православная Церковь — это очень влиятельная организация, которая, если ей дать волю, подчинит себе всё. Она уже сделала многое на этом пути.Беседовала Дарья Ганиева

Источник с ссылками на другие источники: http://www.taday.ru/text/2212000.html

Источник: https://scinquisitor.livejournal.com/118987.html

Теология в системе современного научного знания

Теология – это «комплекс наук, которые изучают историю вероучений и институционных форм религиозной жизни, религиозное культурное наследие (религиозное искусство, памятники религиозной письменности, религиозное образование и научно–исследовательскую деятельность), традиционное для религии право, археологические памятники истории религий, историю и современное состояние взаимоотношений между различными религиозными учениями и религиозными организациями».

Предметом теологии являются «накопленные в течение длительного исторического срока религиозный опыт, памятники религиозной культуры, а также интеллектуальное и духовное богатство».

В этом определении предмета теологии ключевым понятием является религиозный опыт. Именно он является основой, на которой формируется вся система теологических знаний. Никакая научная деятельность не может предоставить человеку познаний о Боге.

В лучшем случае можно прийти только к идее Бога (в философии) или выводу о бытии Бога (в других науках).

Познание Божественных свойств и действий возможно лишь в рамках религиозного опыта — опыта молитвенного созерцания. «У христианских подвижников Востока, — пишет В.Н. Лосский, — ведение есть вершина молитвенной жизни, вершина, где знание дается Богом человеку».

Еще Евагрий Понтийский говорил: «Если ты богослов, то будешь молиться истинно, а если ты молишься истинно, то ты — богослов». В личном молитвенном общении с Богом человек приобретает знания о Нем. Они — не плод философских рассуждений. Они «исходят из факта — из откровения», т.е. из того, что Бог Сам открывает о Себе.

В этом мистическом откровении человек приобретает истинные познания о Боге, Его свойствах и действиях, об отношении Бога к человеку, о творении и предназначении человека. Осмысленные и научно систематизированные, они носят название догматов и являются составными частями теологии.

Важно понять, что догматика есть результат реального опыта Богообщения, а не отвлеченного рассуждения.

Каждая наука в своем основании имеет систему начальных предпосылок или аксиоматических положений, принимаемых как данность или «на веру». Исходя из них, строится научная теория с соответствующим ей методологическим аппаратом.

Религиоведение исходит из предпосылок, что Бог есть вымысел человека, а религиозный опыт как самостоятельное явление не существует и сводится к простым психологическим переживаниям, в которых участвуют чувства и воображение, соответственно и знания, полученные согласно этому опыту, признаются ненаучными.

Предметом религиоведения остаются лишь социальные и культурные явления, связанные с религией, и сама религия воспринимается лишь как социокультурный феномен. Ограниченность предмета религиоведения лишает эту науку возможности исследовать огромный пласт богословских знаний. В этой связи вспомним образное выражение И.А.

Ильина: «Тот, кто хочет увидеть картину, должен смотреть глазами. Нелепо — завязать глаза черным платком, прийти в картинную галерею, не услышать ни одной картины и уйти, заявляя, что все это обман или иллюзия и суеверие, ибо никаких картин нет. Тот, кто хочет услышать сонату Бетховена, должен слушать ушами.

Нелепо — залить себе уши воском, прийти в концерт, не увидеть глазами звуков сонаты и уйти, заявляя, что это все иллюзии или обман … предметы, воспринимаемые человеком, различны, и каждый предмет требует от человека особого восприятия… — верного акта… И так всегда и во всем: особый акт у скульптора, особый у музыканта.

.. Каждому предмету соответствует особый акт верного склада и строения. Неверный акт — не воспримет предмета вовсе».

Этот недостаток и предназначена восполнить теология, которая опирается на иные предпосылки: на признание бытия Бога и наличие религиозного опыта — опыта Богообщения, тем самым утверждая, что и религиозный опыт, и знания о Боге не только могут, но и должны быть предметом научного изучения.

Теология — уникальная отрасль знания. Ее предмет — религиозный опыт — не является предметом изучения других отраслей науки. Из них также не могут быть почерпнуты богословские знания. Теология — это отдельная и самостоятельная отрасль науки.

Являясь комплексом наук, теология призвана изучать кроме богословия и другие явления религиозной жизни: историю церкви, христианскую культуру, церковное право, психологию взаимоотношений и др. Эти явления изучают и другие науки, но в теологии подход к ним может быть принципиально отличен.

Так, исторический процесс теология не может рассматривать в отрыве от идеи Божественного Промышления, а психические и социальные процессы — в отрыве от сотериологии и аскетики. Иными словами, теология, охватывая разные предметы своих исследований, объединяет их общим подходом, основывающимся на христианских мировоззренческих идеях и ценностях.

А они, в свою очередь, проистекают из христианских догматов.

В настоящее время мы видим, как этот традиционный для Российской науки подход вновь получает развитие.

Так, например, в исторической науке все больше появляется трудов, посвященных переосмыслению событий российской истории в свете православного миросозерцания; в психологии, психиатрии появляются работы, опирающиеся на христианскую антропологию; в экономике, политике, праве возвышает свой голос христианская аксиология и т.п.

Таким образом, обобщая вышесказанное, можно сделать следующие выводы:

— Ключевым в понимании теологии как системы наук является понятие религиозного опыта, который является источником богословских знаний.

— Религиозный опыт представляет собой уникальную область человеческого бытия, и только теологический подход позволяет сделать этот опыт предметом изучения. Поэтому теология есть отдельная и самостоятельная отрасль научного знания.

— Теология как система наук предоставляет свое особенное научное видение мира, которое опирается на христианские мировоззренческие идеи и ценности и может быть названо христианской религиозной научной парадигмой. Ее научность является очевидным фактом, также как научность рациональной, атеистической парадигмы.

Наука — это не система догм, это живой поиск. Она может существовать только в многообразии методологий и подходов, в их конкуренции.

Поэтому, если говорить о путях развития теологии и религиозного подхода, то задача научного сообщества заключается в том, чтобы преодолеть узость идеологизированной науки и предоставить свободу научной мысли.

А истинность тех или иных научных теорий, гипотез и подходов покажет общественная практика, время и честная научная оценка.

Источник: https://studopedia.net/8_19605_teologiya-v-sisteme-sovremennogo-nauchnogo-znaniya.html

В россии появился первый кандидат наук по специальности «теология». как прошла защита и что об этом говорят ученые — meduza

1 июня в России появился первый кандидат наук по научной специальности «теология». Президиум Высшей аттестационной комиссии (ВАК) включил эту дисциплину в список научных специальностей в октябре 2015 года после того, как за такое решение высказался патриарх Кирилл.

Первую кандидатскую защитил священник РПЦ Павел Хондзинский, декан богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Тема работы: «Разрешение проблем русского богословия XVIII века в синтезе святителя Филарета, митрополита Московского».

По просьбе «Медузы» журналистка Ирина Кравцова отправилась на защиту, поговорила с соискателем и учеными, выступающими за и против включения теологии в официальный список ВАК.

Как прошла защита

Несмотря на то что мероприятие заявлялось как открытое, на деле уже накануне вечером корреспонденту «Газеты.

ру», который попытался заранее договориться о присутствии на защите, организаторы отказали в посещении; 1 июня за час до начала заседания комиссии организаторы запретили войти в зал корреспондентам «Новой газеты» и «Медузы», сославшись на нехватку мест.

Представитель пресс-службы (он не уточнил, чьей именно пресс-службы) пообещал пустить корреспондентов, если места вдруг появятся, однако на протяжении четырех с половиной часов этого так и не случилось. Журналистам не только не позволили стоя послушать защиту, но даже не давали пройти в здание.

Священнослужители, которые спустя два часа вышли на улицу на технический перерыв, давать комментарии «Медузе» отказались. «Как говорят в Euronews, no comments», — ответил не представившийся священнослужитель в подряснике, покупая кофе. «Ну, раз вас не пустили внутрь, значит, вам и не следует знать того, что происходит в зале», — сказал другой.

Официальный оппонент — доктор философских наук РГПУ им. А. И. Герцена Александр Корольков, который приехал на защиту Хондзинского из Санкт-Петербурга, сообщил «Медузе», что работа соискателя ему понравилась.

«Недовольны тем, что теологию сделали наукой, те, кто в целом против православия, — рассуждает Корольков. — А я не вижу противоречий между религией и наукой.

Академик Павлов, например, был физиологом и обладателем Нобелевской премии и при этом ходил в церковь». 

Ближе к концу мероприятия организаторы (двое мужчин в строгих костюмах), выйдя из здания, стали обсуждать, как быть с новым кандидатом наук. «Для того чтобы оголтелый народ не напал на Хондзинского на улице, будет лучше после окончания мероприятия вывести его через черный ход», — предположил один из них.

При этом на протяжении заседания комиссии около входа в здание находились только четверо: корреспонденты «Медузы» и «Газеты.ру» и двое магистрантов ПСТГУ, которых тоже не пустили на защиту, хотя их с собой привел Хондзинский. «У нас в университете есть огромный зал.

Неужели нельзя было провести защиту в нем? Все желающие поместились бы», — сказал магистрант ПСТГУ Александр Фокин.

Накануне защиты на диссертацию Хондзинского поступило четыре положительных и пять отрицательных отзывов. Были и другие отрицательные отзывы, но, по словам организаторов, их неправильно оформили.

Члены комиссии во время защиты диссертации зачитали полностью все отрицательные отзывы и ту часть положительных отзывов, где говорилось о недочетах в работе соискателя.

При этом никто из оппонентов, представивших отрицательную оценку, на защите не присутствовал, в отличие от тех, кто работу Хондзинского одобрил.

Источник: https://meduza.io/feature/2017/06/02/v-rossii-poyavilsya-pervyy-kandidat-nauk-po-spetsialnosti-teologiya-kak-proshla-zaschita-i-kak-na-eto-reagiruyut-uchenye

Ссылка на основную публикацию