Ходят ли современные дети в церковь?

Как мы знаем, в 90-е годы к вере в Бога пришло огромное количество людей. И, скорее всего, большинство из них не росло в семьях церковных родителей, хотя у кого-то были бабушки, которые иногда водили их в церковь и делали куличи на Пасху.

Кто-то из этих людей был крещен, и какие-то детали православной традиции были им знакомы, но вряд ли целиком все, что стало возможным именно в 90-е годы. У нас есть дом около Оптиной пустыни, и мы тоже в свое время прошли через довольно яркий, прекрасный, но и жесткий неофитский период.

Я побывала в ситуации воцерковления с маленькими детьми, и в течение 20 с лишним лет наблюдаю семьи, где родители обрели веру во взрослом возрасте и в состоянии неофитства воспитывали детей.

Ходят ли современные дети в церковь?

Этот процесс вызывает много рефлексии и, мне кажется, недостаточно описан. Мы имеем дело с новым религиозным и социокультурным феноменом, когда растет второе поколение воцерковленных, и эти молодые родители торят новую тропу, они не знают, как растить детей в вере, потому что сами в этом не выросли, их «сундук с наследством» пуст или почти пуст.

Когда вера – личный выбор. Выбор родителейМы, конечно, наблюдали, как выращивают будущих архимандритов и игумений, как их мучают вычитыванием правила или постами не по разуму, и что из этого получается. Таких историй немало, но мне кажется, что срок об этом рассказывать еще не пришел.

Сейчас хотелось бы поговорить о тех, кто вырос в семьях, где ярое неофитство рано или поздно смягчили – четырехчасовыми всенощными детей не мучали, строго без молока в первую неделю Великого поста не постили.

Для нынешних воцерковленных родителей вера – это их личный выбор, обретенный совсем не просто; это их личное открытие, личная находка, очень дорогая, как правило. За большинством историй обретения веры у людей моего поколения и чуть старше стоит какой-то сложный опыт, трагедия, поиск, ощущение какого-то серьезного недостатка в жизни.

Люди не понимают, как жить без Бога, без веры, и без пути к Богу жизнь не клеится. Они нашли все это в православии, пройдя через духовный поиск, который был более или менее трагический, более или менее острый, но он был. В результате этого поиска был обретен выбор.

Обретя Встречу, люди приложили массу сил, чтобы освоиться в церковной традиции, разобраться, понять, что к чему: что говорится в молитвах, как читать каноны, что такое круг праздников, что означают разные облачения священника. Я думаю, что почти все проделали ту или иную работу в поиске, обретении, освоении и врастании в традицию в меру своего образования, пытливости, загрузки.

У ребенка нет ни выбора, ни поиска

Есть, конечно, люди, которые ни в чем особо не разбирались, просто пришли в храм. Я имею в виду тех, кто в церкви бывает более-менее регулярно и в церковную традицию вошел сильно. И вот у них родились дети и, конечно же, их тоже берут с собой в храм. В нынешнем поколении воцерковленных родителей очень мало людей, думающих, что ребенка можно оставить дома.

«Мы это так долго искали, мы это нашли, и мы это даем ребенку». Ребенок растет, у него этого поиска веры нет. Родители не понимают, как это быть ребенком и стоять на службе, так долго ждать причастия. Они не понимают, что такое облизывать подсвечник и знать, какой он наощупь. Они пришли из другой страны, из другого возраста воцерковления.

Большое влияние на меня оказала много лет назад услышанная история взрослой уже барышни, которая росла ребенком в воцерковленной семье: как ей в 8-9 лет было тяжело стоять в храме на долгих службах, как ей разрешали присесть на солею и какое это было немыслимое облегчение. Она очень подробно рассказывала именно о физических ощущениях.

На меня это произвело огромное впечатление, я после этого абсолютно поменяла подход к воцерковлению своих детей.

Но многие родители таких историй не слышат, зато читают многочисленные статьи, как надо воспитывать детей в вере. Детские молитвословы продаются во всевозможных вариантах, воскресные школы идут сейчас на полных парах, напоминая обычное по своей методике преподавание.

Если ребенок находится в церкви регулярно, привычно, то есть фактически каждое воскресенье, то два-три, а то и четыре часа он проводит сначала на Литургии, а потом в воскресной школе.

Сначала ему даже в голову не приходит, что он может туда не пойти, и каждое воскресенье он рядом с родителями в храме.

Ходят ли современные дети в церковь?

А к 14-15-16 годам, в среднем, если ребенок не приобрел какой-то собственный опыт или какое-то внутрицерковное сообщество, не нашел собственного входа в Церковь, наступает период, когда он ходить отказывается. Его можно еще какое-то время принуждать, но обычно годам к 18, а на самом деле раньше, родители перестают таскать в церковь упирающихся, огромных уже детей.

Родители должны понять – все, дальше мы уже не можем

У меня не так давно был день рождения, и мы увидели многих своих друзей и их детей, им примерно 20-25 лет. Они все выросли в верующих семьях. Не знаю, какая статистика у других, но у нас получилось так, что у горячо верующих родителей далеко не все дети остались в Церкви. Хотя это не показатель.

Пока человек не создал свою семью, не родил детей, это не показатель. Это период, который православные авторы описывают как временное отхождение от Церкви.

У меня впечатление, что если у человека в жизни не случалось каких-то серьезных трагедий, испытаний, чудес и он живет в семье, которая стабильно, совсем не изуверски, ходит в храм, то он остается, не хочется употреблять слово “теплохладный”, но очень нейтральным к вопросам веры.

Механизм тут такой: пока родители держат ту или иную сторону ответственности в семье, ребенок к этой стороне не подходит, не преступает.

Вопросы веры, религии относятся к сфере, которая находится в руках родителей, как, например, оплаченные счета, наличие продуктов в холодильнике, одежда, которая появляется вовремя по сезону. Вера – это то, за что тоже отвечают мама и папа. Ребенок об этом не беспокоится. Это рассматривается как то, что есть всегда и чем занимаются родители.

Родители могут рассказать о церковных практиках, но у ребенка обычно нет вопросов: «Я все это знаю, я здесь провел много месяцев своего детства». Они знают как будто бы, на самом деле, они не знают, потому что нет именно этой личной Встречи.

А это не в воле родителей, это в воле самого человека, чтобы он позвал, и в воле Создателя, чтобы Он откликнулся. Родителям же надо не покалечить, не пережать, не заставлять упирающихся детей, не делать это с постным лицом, чтобы воспоминание вызывало один ужас.

Родителям надо понять, что есть момент, когда дальше мы уже ничего не можем, это только выбор самого взрослеющего человека.

Остается ждать Личной Встречи

Дело в том, что если сначала это вера общая для всей семьи, и ребенок принимает эту веру через семью – крестится как часть семьи, причащается как часть семьи, а потом должен произойти момент личного воцерковления. В католичестве есть обряд конфирмации, подтверждения исповедания веры.

В православии этого нет. Ребенок крещен – и будто бы он уже в Церкви. А на самом деле нет, ему только предстоит сделать этот шаг. Я не хочу того, что происходит в России в последние несколько лет, когда Церковь и государство конкретно сблизились.

Храмы открыты, их не надо восстанавливать, не надо вкладываться, как вкладывались поколения нынешних родителей. Современная Церковь – это не та обделенная, обобранная Церковь, которой нужно помогать. Храмы давно отстроены, все более-менее позолочено.

Мы знаем из психологии подростков, что выбор многих процессов основан на протесте, на неповторении выбора родителей.

К сожалению, то, что я наблюдаю, причем у умных, тонких людей, очень глубоко и негрубо воцерковлявших детей в детстве, например, через программу центра “Рождество” или какие-то мягкие программы воскресных школ, – это потеря детьми интереса к вере. Потому что это то, что было предложено родителями.

Возможно, что эта Встреча все равно произойдет, но позже. И все эти труды не зря, и в какой-то момент, когда человек станет уже взрослым, пойдет своими ногами, он, скорей всего, вернется в храм.

Но интересно, что рядом с подростками, выросшими в Церкви, которые если пришли, то из вежливости, или встретив друзей, есть и их ровесники – с молитвословами, свечками, и видно, что они пришли сами.

Их вера каким-то образом зажглась не через родителей.

Ходят ли современные дети в церковь?

Вопрос в личной Встрече с Богом – может быть, это звучит патетически, но это так, потому что это то, на чем пришли в Церковь мы все.

Почувствовав однажды это живое и важное, человек уже не будет всерьез беспокоиться насчет всевозможной церковной мишуры, недоговоренностей, всего общечеловеческого. Потому что становится ясно, что это место, где возможна Встреча с Богом.

Мне кажется, очень важно понять, как происходит этот личный выбор, это добровольное, уже взрослое вхождение в Церковь наших детей.

Ксения созерцатель Ксения созерцатель

Источник: https://religiya.temaretik.com/1562440252235189147/pochemu-deti-veruyuschih-roditelej-ne-hotyat-hodit-v-tserkov/

Дети в храме

источник

Посещение храма и участие в таинствах должно быть для ребенка светлым событием, но для некоторых детей это время превращается в скучную, непонятную, а порой и тягостную обязанность. Что делать, чтобы привить детям любовь к Церкви? С какого возраста необходимо исповедоваться и как помочь ребенку подготовиться к исповеди?

Ходят ли современные дети в церковь?

Особенности детского возраста

Дети в силу различных причин не могут стоять на молитве так же, как взрослые. Поэтому, собираясь с ребенком в храм, родителям необходимо учитывать особенности возраста своего чада.

Детей от рождения до года обычно приносят в храм только для причащения.

Дети от года до 3 лет могут спокойно вести себя в храме не более получаса, и то при условии, что они будут в чем-то участвовать или что-то рассматривать. Поэтому обычно один из родителей приходит в храм с детьми к самым важным и торжественным моментам.

Например, на всенощное бдение (вечерняя служба накануне больших праздников) с ребенком достаточно прийти к началу полиелея. Эта часть службы наполнена действиями (выход священства из алтаря, каждение, пение величания или других песнопений, звон колоколов, чтение Евангелия, прикладывание к иконе праздника, помазание елеем).

После елеопомазания можно покинуть храм. На литургию нужно приходить за 10-15 минут до начала причащения. Во время причащения священнослужителей в алтаре в храме обычно бывает затишье, во время которого дети могут поставить свечи, поцеловать иконы.

После того, как ребенок причастится, лучше достоять с ним до конца службы и только потом отправляться домой. С детьми этого возраста родителям следует стоять позади всех молящихся, чтобы ребенок не привлекал к себе много внимания. Если ребенок ведет себя спокойно, можно проводить в храме больше времени.

Уже сама обстановка храма, молитвенное пение хора, возгласы священнослужителей, лики святых, словно глядящих из горнего мира, особый запах ладана благотворно воздействуют на малышей.

Детей следует часто носить в церковь, прикладывать ко кресту, Евангелию и иконам, а дома — подносить под иконы, осенять крестным знамением (как и постельку, и пищу, и все, с чем дитя соприкасается), окроплять святой водой и окуривать ладаном; нужно, чтобы младенца чаще благословлял священник, чтобы по возможности в дом приносили иконы из храма и служили молебны.
Пусть дети дружат с православными детьми из здоровых семей, пусть важнейшим центром интересов для них станет приходский храм. Родители должны поддерживать в глазах детей духовный авторитет пастыря.
Профессор, протоиерей Глеб Каледа

Дети от 3 до 7 лет уже могут немного управлять собой, поэтому время их пребывания в храме можно постепенно увеличивать от получаса в 3 года до часа или полутора часов (в зависимости от характера и терпения ребенка) к 7 годам.

Некоторые дети могут выстоять и два часа, но это исключительные случаи и на них нельзя ориентироваться.

Поскольку детям все еще трудно стоять в храме на одном месте более 10-15 минут, можно поручить им поправлять свечи на подсвечниках, привлекать их к пению на литургии «Верую» и «Отче наш» или тихонько подпевать «Господи, помилуй» и «Аминь».

Родителям надо стоять рядом с детьми, подсказывать им, как вести себя во время молитвы: когда перекреститься, наклонить голову, совершить земной поклон, делая всё вместе с ними. В этом возрасте с детьми можно стоять в середине или в передней части храма, чтобы лучше видеть службу.

В летнее время в отдельные моменты службы можно выходить на улицу. Например, на Всенощном бдении после помазания можно выйти из храма, чтобы вернуться на пение «Честнейшую Херувим…» Важно не количество времени, проведенного ребенком в храме, а благоговение.

Лучше выйти, если ребенок уже не может стоять спокойно, и вернуться тогда, когда он сможет вновь собраться и вести себя тихо.

Читайте также:  Икона «христос пантократор»: значение, в чем помогает

Родители должны научиться чувствовать золотую середину: не перегибать палку и не заставлять ребенка делать то, на что он еще просто не способен, но в то же время не давать ему повода расслабляться. Кстати, первая крайность опаснее, чем вторая.

…Небольшой храм на окраине города. Идет Божественная литургия. Прихожане сосредоточенно молятся. Во время чтения Евангелия двери храма открываются, и входит православная мама с двумя детьми: один лет трех, другой совсем маленький. Старший, постояв возле мамы десять секунд, начинает ходить по храму, пробираясь между людьми, топоча и разговаривая с самим собою на своем детском языке. Младший на руках мамаши то гулит, то лопочет, то громко вскрикивает, затем начинает плакать. Мамаша принимается успокаивать его. Сосредоточенная молитва улетучивается; молящиеся начинают испытывать дискомфорт. Наконец, кто-то из прихожан осмеливается сделать замечание. В ответ на него видит решительно сжатые губы или слышит отповедь: “Как же, Христос сказал: «Не препятствуйте детям приходить ко Мне»; а вы что, гоните меня с детьми из храма?” У всех взвинчены нервы. Литургия обессмысливается…
Игумен Пётр (Мещеринов)

Дети от 7 до 14 лет постепенно становятся способны выстоять в храме полную службу (два-два с половиной часа). Очень важно, чтобы родители или преподаватели воскресной школы объяснили богослужение, смысл тех или иных действий священнослужителей.

Ребенок в этом возрасте должен уметь писать записки о здравии и об упокоении своих близких, знать, для чего он это делает. Можно давать детям постоянные для них послушания: пение на клиросе, дежурство у подсвечника, помощь в алтаре. Однако подобное послушание может дать только настоятель.

Назначать определенные послушания детям могут и преподаватели воскресной школы или активные родители, но только с благословения священника.

Родители, которые постоянно ходят в храм с детьми, вынуждены подстраиваться под их уровень развития и в итоге сами проводят в церкви меньше времени, чем хотелось бы.

Если родители причащают детей каждую неделю, то допустимо одному из них причащаться с детьми, не выстояв всей службы, но обязательно полностью прочитав Последование ко Святому Причащению, а также каноны: Покаянный, Пресвятой Богородице и Ангелу Хранителю.

Ходят ли современные дети в церковь?

Возможные трудности

Замечу, что все приведенные выше рекомендации приблизительны. Родители должны сами следить за взрослением ребенка и определять посильное для него участие в богослужении.

Крайне опасно заставлять ребенка выстаивать всю службу, если он не способен на это по возрасту, тем более, если ребенок начинает ходить в храм не с раннего детства – в таком случае обязательным условием является его постепенное воцерковление.

Если, например, он пришел в храм только в 10 лет, его молитва должна начинаться с непродолжительного пребывания в храме (полчаса) и постепенно, по мере воцерковления, увеличиваться до уровня, соответствующего его возрасту.

Надо рассчитывать и физические силы детей. Например, если ребенок устал во время службы, можно предложить ему сесть на лавочку. Но при этом обязательно объяснить, в какие важные моменты службы обязательно нужно встать.

Во-первых, пусть дети остаются детьми. Ни в коем случае нельзя превращать их в маленьких монахов и монахинь. Пусть они бегают, играют со своими сверстниками, шумят, дерутся (только не в церкви, разумеется); пусть они учатся, общаются, познают мир и т.д. Во-вторых, нужно очень тщательно определить детям меру внешней церковности — чуть меньше, чем “по силам”; а все внимание обратить на воспитание в детях благоговейного чувства Живого Бога, чтобы Церковь была для детей праздником, наградой, а не рутиной и обязаловкой.
Игумен Пётр (Мещеринов)

Родители должны стараться, чтобы ребенок шел в храм как на праздник – насилие в этом деле далеко не лучший метод.

В случае, если ребенок может выстоять определенное для него время, но заупрямился, плохо себя ведет и не успокаивается после соответствующих вразумлений, его можно наказать, выведя из храма или не допустив до причащения.

Это правильнее, чем заставлять его молиться или идти на причастие, поскольку он будет воспринимать молитвы или причащение как наказание. Наказанием должно быть лишение права молиться или приступать к тому или иному таинству, а не сама молитва или таинство.

Как правило, серьезные проблемы возникают при разногласии между отцом и матерью в вопросе посещения ребенком церковных служб, особенно если один из родителей категорически против.

Поскольку церковная молитва – это не только праздник, но и труд, ребенку часто хочется избавиться от этого труда. Он будет стараться «спрятаться» за того родителя, который дает ему возможность расслабиться.

Здесь от воцерковленного родителя требуются мудрость и терпение.

Особое внимание следует уделять детям, вошедшим в подростковый возраст.

В их жизни все большую роль начинают играть сверстники, и поэтому очень важно, чтобы в храме были друзья, например, из воскресной школы (хорошо, если при храме организуются паломнические поездки, походы и летние лагеря, работают кружки, выпускается газета и так далее).

Конечно, есть опасность, что, оказавшись на богослужении вместе, ребята начнут болтать или хихикать. Мне думается, что до 11-12 лет лучше не оставлять детей в компании с друзьями без присмотра во время службы. А к 13-14 годам, когда дети взрослеют, можно и нужно разрешать им стоять со сверстниками отдельно от родителей.

Протоиерей Илия Шугаев

Назад к списку

Источник: http://nicolaslud.prihod.ru/2015/01/23/deti-v-hrame/

Подростки в Церкви

«От юности Христа возлюбил еси». Самое великое для каждого родителя благо — научить свое чадо именно «от юности» любить Бога. Это и самая великая работа, поскольку далее, во взрослом возрасте научиться искренне и доверяя себя любить — гораздо труднее.

И если научить и привить чувство любви к Богу все же не получилось ? это для родителей самая великая боль, потому что, если наши дети не смогли «возлюбить Его от юности» — значит они приобрели какие-то другие интересы и привязанности (поскольку человек не может не иметь привязанностей).

Еще совсем недавно, совсем крошечные, наши дети выстаивали рядом с нами, как маленькие свечечки, все долгие часы служб — а сейчас в храм ничем не заманишь. Год назад, да какой там год, и месяца не прошло, как мы слышали: «Я так люблю Господа, что хочу стать монахом», а сегодня, стоя на молитве, он уже глазом в сторону косит — убежать норовит.

Что же случилось? Что и где мы упустили? Почему они ходят в храм без интереса, а то и вовсе прекращают ходить? Как вернуть обратно, на законное место, наших потерявшихся детей?

Ходят ли современные дети в церковь?

Думаю, что мне с самого начала стоит внести определенную ясность: ответов на эти вопросы вы здесь не найдете. Моя задача вовсе не пастырская или психолого-любительская: мол, поступайте так-то и так, и все у вас получится.

Впрочем, и мало-мальски образованный и некоторое время размышлявший на эту тему священник, если спросить его, как вернуть ребенка в храм и заставить любить Бога, родителей, ближних и труд, также окажется в затруднительном положении и не сможет этак запросто, залихватски, выдать пару-тройку общепризнанных советов или «руководств к действию», кроме как молиться за своих детей, любить их, несмотря ни на что и терпеть все их причуды.

Я предлагаю всем — возможно сообща, возможно каждому в отдельности — поразмышлять об истоках такого явления, которое, как ни зарывайся в песок по-страусиному, все равно вылезает и напирает на нас, родителей, со всех сторон. И явление это формулируется примерно так: нашим детям в Церкви скучно. Они там себя не видят. И как результат (ужасный результат) подростки в возрасте 13-15 лет из Церкви уходят.

И что с этим делать — не знают ни священники, ни родители. (Справедливости ради стоит отметить, что дети, в которых все же был заложен стержень истинного православия, как правило, к среднему возрасту возвращаются в храм, но уже совершенно в ином качественном состоянии, и разговор мы сейчас ведем вовсе не об этом.)

Итак, попробуем поразмышлять над этим явлением, попробуем обнаружить его корни.

Но, прежде чем искать в своих детях «корень зла», зададим себе такой вопрос — а поскольку никто не подслушивает, отвечать можно честно, — зачем мы сами туда ходим? Что мы хотим получить или приобрести в результате похода в храм? Какие цели преследуем? Встречи с кем ждем? Если возникают «объективные трудности», мешающие пойти на службу, стремимся ли мы сами, преодолевая на своем пути все препятствия, попасть в наш общий с Господом дом? А наши дети?

Для начала — самое простое: распорядок дня подрастающего поколения. Большинство православных родителей, озабоченные душевным, духовным и, я бы даже сказала, интеллектуальным состоянием своих детей, стремятся отдать их в «хорошую школу».

Хорошей считается школа, в которую берут детей уже умеющих читать, писать, считать и решать логические задачи, где с первого класса начинают учить английскому, а со второго — французскому, и при ней также должна быть масса развивающих физически и интеллектуально кружков.

И конечно же, хорошая школа просто никак не может оказаться той, что стоит во дворе. Если же иметь в виду школу не только хорошую, но и «православную», их и вовсе наперечет.

И крупно повезет тем детям, которым до родительской мечты добираться около получаса (моя школа — для сравнения — находилась на расстоянии 3,5 минут от дома). Значит, чтобы не опоздать в школу, ребенок должен вставать ежедневно в 6.30 утра и еще минут 30 добираться на метро с портфелем, весящим около 5- 7 кг .

После обычных для современной программы 6-8 уроков наши дети вынуждены двигаться дальше за плодами просвещения, поскольку в «хорошей школе» в настоящий момент нет хорошего учителя английского, а ведь без одного-двух языков сегодня в приличное заведение на работу не возьмут даже в дворники.

Кроме того, наше эстетическое самосознание предполагает 2-3 поездки в неделю в конечно же не ближайшую музыкальную или художественную школу. Возвращается такой ребенок домой около 18.00 — впереди еще маячит домашнее задание. И такой распорядок дня — случай вовсе не единичный, это сегодня среднестатистическая подростковая норма.

Суббота, как правило, бывает посвящена уборке, походам с родителями за продуктами, все тем же незабвенным урокам и спортивной секции. И вот для «отказника» наступает то самое злополучное воскресное утро.

Сначала мягкими уговорами, потом, по нарастающей, попреками, покрикиваниями и даже подчас скандалами вытаскиваем мы из кроватей наших одуревших от перегрузки детей и беспощадно волочем их в церковь, с решающим доводом — надо.

Честно признаюсь: после такой недели я бы в воскресенье не пошла просто никуда и никогда.

Однако, если вам повезло, и вы все же дотащили упирающегося «младенца» до храма, что он там делает? Он слышит вялотекущий фон полупонимаемой литургии, и ему кажется, что все это он уже столько раз видел и слышал, что уж больше и невозможно. Царящая в храме атмосфера якобы всеобщей благостности и добродушия вызывает ядовитую усмешку.

Мысль о вечном спасении далека и призрачна, понятие греха перебивается всеотпущением общей исповеди, не имеющей ничего общего с покаянием. Да и сам грех в наше время приобрел гораздо более размытые границы и уж выглядит гораздо интереснее той манеры христианской жизни, которую мы можем предложить.

Как же так? Где же молитвенный настрой? Где горение юного сердца, стремящегося к подвигам?

А где наше сердце? Горит ли, пламенеет? А может, видя как мы во время проповеди идем посмотреть книжные новинки или перекинуться парой слов со знакомыми (батюшка-то, ну что он нового за столько лет сказать может, а с друзьями когда еще будет возможность увидеться), ребенок и осознает, что встречи с друзьями гораздо важнее и интереснее литургии, которая никуда не денется — хоть через месяц, хоть через год.

Нужно уяснить себе совершенно определенно: дети очень чутко и остро ощущают наш истинный духовный настрой — как бы мы (специально или случайно) не стремились его скрыть. Жизнь в истинной пламенеющей вере они никогда не перепутают с моментами вялотекущего псевдохристианства.

И горе нам, если мы пошли в церковь по привычке, или чтобы явить необходимый пример ребенку, или чтобы встретиться с друзьями, а не с Христом. Эту ложь они улавливают и делают для себя соответствующие выводы мгновенно. И вот уже в дверях на выходе мелькает знакомая куртка — они, пока еще честные, подождут нас на улице.

Там и новостями обменяться, и поболтать можно спокойнее, чего уж, как предки, по углам шушукаться.

Для подростков религия — это не формализм и буквализм, а наши дисциплина и искренняя вера. Ведь наше «пусть лучше здесь, в храме у подсвечника стоит и со свечками играет» для них — вовсе не лучше.

Привычка относиться к храму как к родному дому хороша, но хороша только в том случае, если вам удалось привить своим детям уважительное и истинно благоговейное отношение к дому (стоит начать с собственной квартиры).

Читайте также:  Вечерние молитвы для начинающих

Если удалось, то вы — счастливые родители, и можете смело не читать дальше, поскольку этих проблем у вас не возникнет, а ваши дети, смею надеяться, в церковь бегут впереди вас (помните поговорку «Хорошая лошадка, чем ближе к дому, тем быстрее бежит». И это лошадь, а что уж говорить о любимых созданиях Божиих — детях).

Если же никакого отношения к Церкви, кроме скуки, привить не удалось — мы решаемся на последнее средство. И как это нам раньше не приходило в голову — с ребенком-то, оказывается, можно поговорить! Вот ведь и Патриарх недавно такую мысль высказал: «С молодежью надо разговаривать на современном, понятном ей языке».

И эту мысль подхватили и пронесли по массам многие проповедники. На I Съезде православной молодежи не было ни одного выступающего, кто так или иначе не повторил бы слова Патриарха. Даже Кириенко об этом упомянул. Отлично. Разговаривать надо. Безусловно на современно языке.

Вот только о чем? О чем вы собираетесь с ней, то есть с молодежью этой самой, и со своим собственным ребенком разговаривать, вы уже решили?

Недавно мне довелось присутствовать при разговоре одного милейшего православного отца со своим отпавшим от Церкви сыном — отец поздравлял сына с днем Ангела: «Пока ты не покаешься и не начнешь ходить в храм…» Дальше перестали слушать и я, и этот сын. Результативность такого разговора тянет даже не на ноль, а уже в минус.

Можно, конечно, сказать: «Эй, пацан, слышь, спасение — это круто». А что дальше? Сказать один раз — это вызовет улыбку, несколько раз повторишь — нарвешься на раздражение. Надо бы как-то завоевать их доверие.

Но как? Возможен, конечно, разговор о музыке, прикиде, тусовках и компиках — только тут мы рискуем быстренько оказаться профанами и опять же остаться не у дел. И причина опять-таки кроется в нашей неискренности.

Если подделываться, притворяться — все, конец, наша затея обречена на провал. А если…

Скажу прямо — будет трудно, очень трудно, иногда почти невозможно.

Но разве для достижения какой-то другой цели мы не сворачиваем горы, не преодолеваем непреодолимые препятствия, сметая все преграды на своем пути ? лишь бы достичь ее, этой настоящей цели? А здесь-то почему должно быть легче, почему должно быть по-другому? Разве воспитание ребенка не наиважнейшая и наипервейшая для родителей задача?

Когда жизненные христианские условия нормальны и естественны, то никаких специальных изобретений, чтобы привлечь подростков к Церкви и удержать, — не нужно. «Только личным примером».

Источник: https://www.pravmir.ru/podrostki-v-cerkvi/

Людмила Селенская. Больная тема: дети в храме / Православие.Ru

Рассказ Леонида Гаркотина «Берегите ангелов», опубликованный на нашем сайте совсем недавно, вызвал оживленную дискуссию не только среди читателей, но и постоянных авторов портала Православие.Ru. Представляем вашему вниманию рассуждения на тему пребывания детей на церковных службах матушки Людмилы Селенской – жены священника и матери троих детей.

Владимир Ходаков / Expo.Pravoslavie.Ru     

Мне пришлось смотреть за малышом в храме задолго до материнства. Братишка, который на шестнадцать лет меня моложе, был мне как сын (он, кстати, и есть мой крестный сын).

Мы с самого начала знали, что имеем дело с живчиком и непоседой. В семь месяцев он уполз с одеяла на кухню на глазах у четверых взрослых. Моргнешь – и его нет. Мы пасли его, как Том Сойер с приятелем пас жука: на чьей стороне находится, тот его и гоняет.

На чьей территории находился малыш, тот за ним и смотрел. Я не знаю, как ему это удавалось, но он умудрялся находиться сразу на всех территориях.

Только что он помогал маме перебирать вещи в шкафу, напяливая на голову панаму поверх шляпы, как уже сидит на моем письменном столе и проворно вытаскивает пленку из японской аудиокассеты или выбрасывает вещи с балкона, задумчиво прослеживая траекторию улетающего будильника или ложки.

Хотя в доме никто давно не рисовал, так как рисование заканчивалось в пятом классе, Саша умудрялся найти засохшую акварель и вылизать половину синей краски. Лизал он, как и лазил, с обезьяньей скоростью.

Знакомые умилялись, глядя на голубоглазого малыша с льняными волосами, и говорили среднему брату: «У вас теперь живая игрушка», на что он мрачно отвечал: «Это мы игрушки в его руках».

Когда он подрос, он был единственным в детском саду, кому разрешалось не спать в тихий час. А логопед в сердцах заметила: «Меня даже шестиклассники боятся, а он может повернуться ко мне спиной в середине упражнения».

А теперь представьте такого живчика на службе.

Нет, я не проводила экспериментов и старалась не испытывать себя, а также прихожан и батюшек на прочность. Я приводила егозу к концу службы.

Все равно он умудрялся выкатиться под ноги торжественной процессии на праздник к изумлению всех присутствующих, убежать в самый ответственный момент на улицу или громким театральным шепотом задавать вопросы, не только касающиеся службы, но и окружающих.

Очень нелегко было ответить, почему бабушка слева похожа на сову, у дедушки справа смешной нос, а дядя с бородой подпевает противным голосом. Зимой в холодном храме Сашок стаскивал с себя куртку: «Я не могу в ней молиться!» Только позже я поняла, что он имел в виду «креститься».

Семь потов с меня сходило за время, проведенное в храме с мальчишкой. Брала я его с собой нечасто.

Когда ему было лет пять, он вошел в храм и замер. Постояв минуты две, он сказал: «Когда я буду большой, я всегда буду ходить в церковь».

А в четыре года он поехал с нами навестить дедушкину сестру, монахиню Елену (позже схимонахиню), жившую при храме. Мы никогда не объясняли маленькому Саше, что такое монахиня, и всегда звали ее бабушка Лена. Бабушка Лена очень любила нашу семью, и у нее всегда были припасены для нас гостинцы.

Саша воспринимал ее как добрую бабушку с подарками, что-то сродни Деду Морозу. И вдруг… Мы сидели в церковном домике, пропахшем тестом, старым деревом и чем-то особым, церковным.

Бабушка Лена ласково смотрела на Сашу, а он уставил на нее свои бирюзовые глаза и спросил ни с того ни с сего: «Бабушка Лена, а когда ты умрешь, кто за нас молиться будет?» Мы оторопели. Тетя смущенно закашляла: тема смерти казалось неприличной, тем более в присутствии пожилого человека, тем более поднятая таким неожиданным и бестактным образом.

Но иначе смотрела на этот вопрос бабушка Лена. Она погладила Сашу по любопытной голове и, улыбаясь, сказала: «Бог даст, сынок, и там буду за вас молиться». Как узнал малыш о предназначении монахов? Кто сказал ему, что бабушка молится о нас?

А бабушка Лена с тех пор говорила, что Саша предсказал ей кончину, и надо готовиться.

Когда подошло время первой исповеди, Саша согласился исповедоваться только самому доброму батюшке, которого он знал: отцу Феодору Соколову.

А батюшке пора было уходить с исповеди в алтарь: он извинился перед прихожанами и пригласил их к стоящему рядом священнику. Но он не смог сделать и шагу, потому что кто-то вцепился в него снизу. Вцепился бесцеремонно и намертво.

Батюшка с изумлением посмотрел вниз и увидел Сашкины глаза. Отец Феодор улыбнулся и принял исповедь. Я думаю: надо так прилепляться к Господу.

С годами пребывание в храме с братом не становилось легче. И в тринадцать лет он не мог чинно стоять, и описывал круги в толпе прихожан, время от времени интересуясь у меня: «Скоро ли закончится? Долго ли еще?» Старушки негодовали: и так тесно, а тут еще паренек толкается. А я думала про себя: пусть уж толкается, зато он захотел прийти.

Немного было вокруг пареньков, все больше бабушки. У каждого своя мера и свое устроение. У одного вера большая и крепкая, у другого маленькая и слабенькая. Но она есть, она живая и как хрупкий росточек, тянется к свету. И ей нужна капелька воды, чтобы жить, а ведра воды ей не выдержать.

Как знать, не укрепит ли ее Господь, не вырастит ли из нее крепкое дерево, а пока пусть она живет, как может.

***

Владимир Ходаков / Expo.Pravoslavie.Ru     

Мои мучения с братом оказались цветочками по сравнению с собственными детьми.

Старшие погодки такого перцу задавали, что держись.

Когда период «на ручках» миновал, они заходили в храм довольно чинно, но это было на минуту. Нужно было проверить, крепко ли стоят подсвечники, и в самом ли деле спит старушка на лавочке или притворяется. Нужно было отжаться на скамейке, залезть под нее и выяснить, кому принадлежат какие ноги.

В торжественный момент надо было извлечь из кармана то ли специально припрятанную, то ли завалявшуюся машинку и подразнить брата. А еще лучше – стукнуть его и уйти с независимым видом, пока тот не разошелся, а потом с безопасного расстояния показать ему машинку и спрятать в карман. Нужно было решить, что интересней: зажигать или тушить свечи.

Лучше всего оказалось сначала зажечь, затем задуть, а потом снова зажечь.

Когда мы переехали в Глазго и стали ходить в греческий храм, с удивлением обнаружили там не бабушек, а дедушек, следящими за порядком. Дедушки оказались на порядок строже и внимательней бабушек. Мальчишкам спуску не было. Только отвернешься, чуть зазеваешься и – выговор. Мало того, что ты новичок на приходе, все на греческом, мелодии непривычные, да еще эти дедушки.

Вот когда я немного почувствовала себя на месте детей: ничего не понятно, а надо внимать. Только спустя месяцы, если не годы, я стала узнавать ключевые места богослужения. Нашелся добрый человек, который поставил детей на свечное послушание. Свечи стояли в песке и невысоко, и мальчишкам удобно было их гасить и бросать огарки в коробочку.

Вот это было счастье! Теперь можно было и пораньше на службу приходить.

Но самый большой позор ждал меня на русском приходе в Данблейне, куда мы ездили раз в месяц. Детям там были рады и замечаний не делали. Поезда в воскресенье ходят редко, и мы приезжали на всю службу. Минут двадцать до поезда, сорок на поезде, да еще минут десять пешком, катишь коляску-тандем то в гору, то под гору.

Приходишь к началу службы – и уже устал, а про детей что и говорить. И вот – праздник, приезд архиерея, нарядные взрослые, притихшие дети. Служба долгая, проповедь долгая. На столе столько вкусного, а пищу все не благословляют, все беседуют… Нам бы, незадачливым мамашам, дать детям йогурт в уголке и увести их от греха подальше.

Но пока мы собирались с мыслями, проголодавшиеся чада, проявлявшие чудеса долготерпения до окончания службы, под предводительством Лизки-Грозы-Мальчишек объели всю клубнику на огромном белом торте, специально испеченным в честь приезда владыки. Дальше память мне отказывает…

Владыка только посмеялся, но важная дама, чье творение было самым наглым образом испорчено отъявленными обжорами в количестве трех человек в возрасте трех и четырех лет, так громко отчитывала меня при всех на чистейшем английском языке с мариупольским акцентом, что я не знала, куда глаза девать.

Лизкина мама непринужденно беседовала со знакомыми и свою порцию позора великодушно предоставила мне. Потом знакомые шепнули, чтобы я не трусила: мадам из Мариуполя не такая уж и страшная, так, напускает на себя иногда для важности.

***

Александр Осокин / Православие.Ru     

Когда карапузы подросли, на смену им пришел новый карапуз – младшенький.

Я наивно полагала, что спокойный, вполне послушный малыш в количестве одного человека не сможет причинить столько беспокойства, сколько причиняли его братья, работавшие совместно, но оказалось, что это не так. Формула вышла какая-то нелинейная.

За ним числился побег из дома в два с половиной года с приездом полиции и прочей суматохой, поэтому расслабиться я не могла ни на минуту. В храме было два выхода. Вот пошел он в игровую комнату, а оттуда может и на улицу дернуть.

Конечно, хорошо приходить с малышней к концу службы. Я – только за. Но что делать, если в храм нас везет папа, которому необходимо быть на всей службе, да и старших детей лишать богослужения нет причин.

Мы с малышом не можем подойти попозже, потому что одиннадцать миль (а позже двадцать) не одолеешь пешком, а общественный транспорт по воскресеньям почти не ходит. И вот тут разногласия проявились во всей остроте. Супруг недоумевал, почему я настырно задерживаю выезд и выторговываю лишние пятнадцать минут.

Что дадут мне эти пятнадцать минут? Почему мы не можем приехать благочестиво, пораньше? Почему мы все время приезжаем впритык, а то и, страшно сказать, опаздываем?

Читайте также:  Утренние и вечерние молитвы: текст

Да потому что пребывание с малышом на службе есть пребывание на кресте. И я не побоюсь этого сравнения. Да, он с утробы матери питается Таинствами. Да, он с радостью приобщается Святых Таин. Да, в храме он дома. Но это не значит, что он не шалит, не убегает, не скучает.

Ему приходится менять памперс или вести в туалет в самый неподходящий момент. Его приходится утешать, когда он падает или стукается головой об угол. У него надо забирать свечи и следить, чтобы он не утащил чужие просфоры. Его надо уводить гулять, чтобы он не шумел и не мешал молящимся.

И мы гуляем, дождь ли, солнце ли, зима или лето, а я смотрю на часы и высчитываю, когда приводить его в храм.

У чаши он стаскивает с меня платок, и я стою, растрепанная, замученная, на виду у всего честного народа.

Счастье, когда приводят маленькую Мэри, и два карапуза важно ходят друг за другом или играют вместе. Вдвоем они ведут себя куда лучше, и мы с Кейт может позволить себе передышку, улыбнуться друг другу, полюбоваться на малышей, пока они не упали, не стукнулись, не захотели в туалет или не поссорились.

У старшего сына лет в десять начались предвестники трудного возраста, когда он категорически не хотел присутствовать на службе, но одного мы не могли его оставить.

Как-то уговорили все же поехать с нами и отпустили гулять, пока шла всенощная.

Нагулявшись, он вошел в храм и, увидев двух малышей, держащихся за ручки и подпрыгивающих в такт мелодии, смягчился, умилился и остался стоять до конца.

***

Владимир Ходаков / Expo.Pravoslavie.Ru Закономерен вопрос: к чему такие мучения? Не лучше ль оставлять чадо дома и подождать, когда оно подрастет и будет осознанно принимать участие в богослужении? Не заменят ли службу воскресная школа или беседы с мамой?

Я верю, что ничто не может заменить непосредственного участия в службе, в Таинствах. Недаром они называются Таинствами – мы не знаем, как происходит общение малыша с Создателем, но то, что оно происходит, – несомненно.

Беседы, объяснения, изучение Священного Писания, рисунки и песни на благочестивую тематику – замечательно, но они не являются главным в церковной жизни. Я видела воскресные школы у протестантов.

Пока взрослые молятся и изучают Библию, дети постарше читают отрывки из Писания под руководством взрослых, а малыши раскрашивают рисунки на библейские сюжеты. И это все. Беспомощно все это. Не о раскрашивании картинок говорил Господь, когда велел пустить к Нему детей.

Как-то стояла у храма с подружкиной дочкой. Ждали, когда подруга исповедуется. Малышке нет четырех лет, но очень крупная – все шесть дашь.

Ребенок – ангел, спокойно пошла со мной на улицу, дала маме помолиться. Прыгала она, она прыгала, да и ударилась, стала плакать.

Старушка на лавочке стала пугать ее «Боженькой, Который не любит, чтобы детки плакали». Я поспешно отошла с девочкой подальше.

Знакомая матушка, наставляющая меня в новой для меня роли жены священника, строго-настрого запретила делать замечания прихожанам.

***

Отдельная тема – детки с проблемами. Сколько сейчас ребятишек с аутизмом, синдромом гиперактивности и дефицита внимания, с психическими заболеваниями разной степени тяжести.

Некоторых детей, слышала, считают бесноватыми, потому что странно ведут себя, кричат, дергаются.

Тут такой ликбез надо проводить среди населения! Даже представить себе не могу, каково их мамочкам переносить непонимание окружающих.

Бывает, люди пожилого возраста, вырастив одного-двух здоровых благополучных детей, спесиво относятся к молодым родителям. Плохо себя ведут дети? – Значит, плохо живете. Дети нездоровы? – В наказание за грехи. И так далее. Спесь эта опасна. Благополучные дети – не залог благополучных внуков. Кого сейчас не коснулось горе? Кто безгрешен, здоров и может поучать других?

Владимир Ходаков / Expo.Pravoslavie.Ru Дети подросли, а мне пришлось оказаться и в роли того, кому дети могут помешать. На двух приходах некому петь, и пришлось мне роль хора взять на себя. Нет, я не просто пою в хоре, я и есть хор. Музыкального образования у меня нет, и нот я не читаю, но могу петь по памяти. И тут главное – не мешать мне. Я чувствую себя как канатоходец, пытаясь сохранить хрупкое равновесие, вытянуть «Херувимскую» до конца, не споткнуться, не упасть, не замереть в ужасе: «Забыла, как петь дальше».

И те немногие ребятишки, которые приходят в храм раз в несколько месяцев на полчаса – как они топают коваными ботинками по каменному полу, как визжат, как громко играют в салочки и нетерпеливо подпрыгивают на месте.

А у меня на глазах слезы, и я ощущаю себя хирургом, которого толкают под руку. «Милость мира» надо петь, а тут чуть аналой с нотами не сваливают.

Теперь поймешь священников, которым нужно сосредоточиться, и которые просят тишины в храме не из вредности, а потому что иначе – нельзя.

Печально, что все мы разобщены как в повседневной жизни, так и в церковной. Атмосфера в храме – дело каждого. Не ваше чадо орет – присмотритесь, может, нуждаются в вашей помощи? Замученной мамочке помогите.

И к нерадивой мамочке можно найти подход, не оттолкнув ее от храма. На некоторых приходах за детьми организованно смотрят. Иногда семьи кооперируются, помогая друг другу.

Литургия – общее дело, и нет на службе чужих детей.

Отец Феодор сказал как-то на проповеди: «Вы думаете, что, оставив детей без присмотра в притворе, вы хорошее дело делаете, молясь всю службу у алтаря? – Нет, нехорошо, предоставив детей самим себе, приводить их на всю службу. Вы тут молитесь, а они там безобразничают. Нет у нас цели сделать из детей церковников, а нужно просто привить им доброе отношение к Церкви».

Прочитала где-то, что каждый шаг усталой мамы, ведущей своих детей в храм, учтен, каждая слеза записана. Верю, что записана. И, Бог даст, упадет на добрую землю, и будет плод.

Источник: https://pravoslavie.ru/65107.html

С ребенком в храм — как? | азбука воспитания

Появление детей в православной семье всегда большая радость. Жизнь продолжается, ребенок, воплощение родительской любви, как будто замыкает круг, окончательно объединяет и делает более полной семью. И вполне естественно желание родителей приобщить свое чадо к церковной жизни, сделать его полноправным членом Церкви Христовой.

Конечно, самый первый шаг на этом пути — крещение новорожденного. С того дня, как малыш принимает святое Крещение, он получает право участвовать в Таинствах Церкви, конечно, пока только в Таинстве Евхаристии, то есть — причащаться.

Пока ребенок мал, родители, придя в храм, могут держать его на руках или в коляске. Младенцы большей частью спят, и поэтому не доставляют особых хлопот своим родителям. Но вот пролетел год, и в один прекрасный день сын или дочь входят в храм уже на своих ногах. И с этого и начинаются проблемы…

Нередко приходится слышать от прихожан жалобы на то, что малые дети мешают молиться. Хочется побыть в тишине, а тут — то бегают, то кричат, то салки-пряталки. И как быть? Как быть прихожанам, которые рассчитывают на благоговейную обстановку во время богослужения? И как быть молодым матерям — совсем не водить детей в храм?

Решение этого вопроса не может быть однобоким. Строится оно на компромиссах, впрочем, как многое в этой жизни, и идти навстречу друг другу должны обе стороны.

Прихожане должны понимать, что нельзя лишать детей богослужения и причастия. И их терпеливое и понимающее отношение к шумящим детям — маленькая жертва ради Христа, потому что детей привели в храм, чтобы и они вкусили радости пребывания с Богом.

Дети шумят не потому, что они неблагочестивы или одержимы. Они шумят потому, что они не могут иначе, ведь они всего лишь дети.

Понимая неудовольствие молящихся, все же необходимо напомнить о том, что надо быть терпимее и снисходительнее и о призыве Господа не мешать детям приходить к Нему.

А теперь обратимся к мамам и папам. Ваше желание посещать храм вместе с ребенком вполне понятно и похвально. Однако не стоит забывать, что детишки могут на самом деле мешать богослужению и молитве других людей, поэтому свои посещения храма с маленькими детьми необходимо как следует продумывать. Да, они дети и им многое позволительно. Многое, но не все.

Прежде всего, хочется упредить от следования рекомендациям, размещенным в некоторых православных книгах: ребенка надо водить в храм как можно чаще и на как можно дольше, а желательно — стоять с ним всю службу от звонка до звонка.

Мол, так дети учатся находиться в храме. Ничего подобного. Физическое нахождение ребенка в храме не приучает его к богослужению и не делает его автоматически православным.

Да, дети довольно быстро усваивают обстановку богослужения, и привыкают к ней, но привыкают в худшем понимании этого слова.

Не гонитесь за благочестивыми рекордами, как это делают некоторые папы и мамы, стремящиеся взрастить второго Сергия Радонежского или Ксению Петербургскую.

Неумелым, грубым «приучением» к храму вы можете только оттолкнуть ребенка от него.

Принимайте своего ребенка таким, каков он есть, каким его сотворил Господь, не всем дано быть великим подвижниками от утробы матери, а если уж вашему ребенку уготовано стать светочем православия, то святость его не минет.

До определенного возраста ребенку невозможно объяснить, как надо вести себя в храме, да и в силу своего возраста дитя не сможет простоять на месте два часа, ведь дети как будто сотканы из энергии. Чем активнее ребенок, тем выше вероятность того, что помнется он, помнется рядом с матерью, да и побежит искать развлечений.

В итоге дети в храме начинают играть, шуметь, рисовать, ползать по солее, валяться по полу, в то время, как их мамы стоят, погруженные в молитву. Способствует ли такое нахождение в храме взращиванию благочестивого христианина? Ответ на поверхности.

Вместо привития благоговейного отношения к богослужению, ребенок получает весьма негативный урок: в церкви скучно, там нечем заняться, поход в храм — просто убийство времени.

Ни в коем случае нельзя, приводя дитя в храм, отпускать его на вольный выпас! Если вы пришли с ребенком в храм, вы должны контролировать то, чем он занят во время богослужения. А, значит, вы должны приходить в церковь на такое количество времени, в течение которого сможете это делать.

Самое главное в этом вопросе — индивидуальный подход. Никто, кроме самих родителей, не знает своего ребенка настолько хорошо, чтобы дать рекомендацию — как часто приводить дитя в храм и на сколько. Такие решения полномочны принимать исключительно сами родители.

Дети бывают разные — шустрые и не очень, шумливые и тихони, терпеливые и с «полкило взрывчатки».

Поэтому с активными детьми надо приходить ближе к причастию, с детьми спокойными можно и пораньше — главное, чтобы они не успевали заскучать, и не возникало желания предаваться безделью.

Детям постарше уже можно объяснять ход богослужения. Ребенку, который знает, что происходит в храме, уже не будет так скучно на богослужении, он будет чувствовать себя его участником, а не просто сторонним наблюдателем. Дома вместо молитвенного правила, можно использовать церковные песнопения, объясняя незнакомые слова — так ребенок научится понимать пение, а затем и сами молитвы.

С маленькими детьми лучше находиться в трапезной части храма, позади всех молящихся, — так вы будете меньше привлекать к себе внимания, да и если ребенок закапризничает, с ним будет проще выйти из храма на улицу. Шумные игры и чрезмерно активные разговоры детей следует, конечно, пресекать.

С одной стороны, конечно, — «что с них взять — дети», но с другой с самого раннего возраста необходимо устанавливать меру. Да, на довольно продолжительное время, два-три года, а, может, и больше ваша пребывание в церкви будет большей частью посвящено не молитве, а слежению за маленькими непоседами — это тоже часть материнского креста, одна из его составляющих.

Быть родителем значит, приносить значительную часть своих интересов в жертву. Это касается и привычного распорядка духовной жизни.

Как же быть, если очень хочется спокойно постоять на богослужении? Особенно, если собираешься причаститься? Ребенка вовсе необязательно водить на все без исключения службы.

Если у вас есть кто-то, кто может посидеть с малышом во время вашего отсутствия: муж, мама, свекровь, сестра, брат, подруга или наемная няня — замечательно. Привлекайте родственников к помощи. Если же такого человека нет, то надо приходить с ребенком не на все богослужение, а ближе к причастию.

Если вы с супругом оба посещаете храм, то можно чередоваться: в один день молится мама, а за ребенком следит отец, в другой день молится папа, а мама следит за ребенком.

И да умудрит нас Господь!

Азбука воспитания

Источник: https://azbyka.ru/deti/s-rebenkom-v-hram-kak

Ссылка на основную публикацию